Лаура пробежала взглядом по висящим перед ней платьям. Черное шелковое — нет. Красное — тоже нет. Они не устраивали ее только потому, что устроили бы его. А это что? Мягкий розовый шелк… У нее никогда не было ничего подобного.
Эти вещи купил для нее Франс. Она и позабыла, точнее, намеренно игнорировала их. В первое время после приезда в Испанию ей чуть ли не каждый день приносили какие-то коробки, но она, зная, что в них находится, даже не заглядывала внутрь.
— Мне не нужно ничего из того, что покупает для меня муж, — сказала она Долорес. — Унесите это барахло. Сожгите. Сделайте с ними что хотите, понятно?
Теперь ясно, что Долорес поступила по-своему. Спрятала его подарки в его же туалетной комнате. Лаура впервые увидела все то, что Франс купил для нее. Прекрасные платья. Нежные шелковые, переливающиеся атласные, мягчайшие кашемировые. Будь она Золушкой и имей в своем распоряжении целое состояние, наверняка бы выбрала то же самое. Особенно хорошо вот это, серебристое.
А что, если?.. Лаура сняла его с вешалки, прикинула на себя, посмотрела в зеркало и вздохнула. Изысканное и в то же время простое, с глубоким вырезом, на бретельках, с длинной узкой юбкой.
Она взбила волосы. Да, это было бы в самый раз. Лаура представила себе, как спускается по лестнице навстречу Франсу. Он видит ее, его глаза темнеют, он протягивает ей руку, их пальцы переплетаются… Дорогая, говорит он со сдерживаемой страстью, и она улыбается ему, и подставляет губы для поцелуя, и поцелуй обжигает обоих. Франс подхватывает ее на руки и несет наверх, в спальню…
— Нет! — Серебристое платье полетело на пол.
А потом Лаура нашла то, что нужно. Лимонно-зеленый кошмар, предназначавшийся для появления на свадьбе Робина и Шейлы. Странно, но, глядя сейчас на него, она не почувствовала ни боли, ни ревности, ни злости. Ничего. Как будто все случилось с кем-то другим, а не с ней.
Шейла прислала ей записку с просьбой передать платье. Лаура не ответила. Она вспомнила, как разорвала записку, а потом посмотрела на платье. Я его купила, сказала она себе, я за него заплатила, и я не откажу себе в удовольствии изрезать его на миллион кусочков.
Потом ей было не до платья, и вот теперь оно висит здесь. Типичное платье подружки невесты, над которым все обычно потешаются. Это и понятно: подружка ни в малой мере не должна конкурировать с невестой.
В действительности платье было еще хуже. Убогое, безвкусное, ужасное. Не ее цвет, не ее стиль. Более безобразной вещи Лаура не могла и припомнить.
Она сняла его с вешалки, примерила и посмотрела в зеркало. Жуткий цвет, отвратительные золотые рюши на вороте, неприятный, какой-то рвотный блеск материала. И к нему неуклюжие, неопределенного цвета туфли, с тяжелыми каблуками и длинными острыми носами. Шейле этот наряд очень нравился. Именно она затащила Лауру в магазин «Все для невесты», где восторженно охала над тем, что казалось ей «совершенно превосходным».
— Потрясающе, правда? — сказала она, и Лаура со вздохом согласилась: да, мол, действительно необычное.
Необычное, это уж точно.
Что там требовал Франс? Длинное и женственное? Лаура улыбнулась. Платье длинное, а Шейла считала его очень женственным. Получите желаемое, сеньор, и предъявите его своим гостям в лучшем виде.
Платье на кровать, туфли на ковер, и вперед — готовиться к дебютному выходу в качестве супруги Франсиско Мендеса. А потом будет ночь. Для человека с его самомнением — очень долгая.
В семь Лаура вышла из-под душа. Ванна манила ее, но какой смысл залезать в такую огромную сияющую штуковину, если не собираешься воспользоваться хотя бы частью всех этих масел, шампуней, бальзамов? А это она не могла себе позволить. Не забывай, напомнила себе Лаура, ты готовишься не к вечеринке, а к мести.
Она завернулась в огромное пушистое полотенце, прошла босиком по мягкому ковру в спальню и вдруг застыла, услышав какой-то звук. Ручка двери повернулась, но, к счастью, Лаура закрыла ее на защелку.
— Лаура?
Франс. Ему ведь тоже надо принять душ и переодеться.
— Да? — с напускной небрежностью сказала она.
— Отопри дверь.
Ни «пожалуйста», ни «будьте любезны». Очередной приказ.
— Нет.
Молчание. Интересно было бы увидеть его лицо, лицо хозяина, не имеющего возможности войти в свои владения.
— Скоро придут наши гости.
— Твои гости.
— Черт побери, Лаура, открой дверь! Она улыбнулась. Как приятно уловить нотку раздражения в голосе этого самоуверенного властителя.
— Извини, но я одеваюсь. Ты же сам приказал мне одеться.
— Но я не говорил, чтобы ты запиралась. Это мои комнаты. — Франс не повышал голоса, вероятно, не хотел, чтобы Хуан или Долорес стали свидетелями того, как женщина, это никчемное существо, взятое им в жены, выказывает ему столь явное неповиновение. — Немедленно открой дверь.
И тут дверь дрогнула от удара. Лаура поспешно отступила. Разумеется, ему наплевать на то, что подумают слуги. Вот возьмет и вышибет дверь, ему это по силам. Ворвется в комнату, сбросит с нее полотенце…
Ее бросило в жар. Стоит ему схватить ее, сжать в объятиях, поцеловать, и она растает, потеряет контроль над собой, вцепится в него, шепнет его имя… О Боже!
— Нет. Не открою, пока не буду готова спуститься.
Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем из-за двери донесся негромкий, пышущий злостью голос.
— Ты играешь с огнем, дорогая. Но тот, кто играет с огнем, рискует обжечься.
— А я советую тебе найти другое место, где можно приготовиться к вечеру.
— Я могу разнести в щепки…
— Да. — Ее голос предательски дрогнул. — Можешь. Тогда мы оба будем знать, что ты и впрямь дикарь.
За дверью послышался тяжелый вздох.
— Хочешь вести себя, как испорченная девчонка? Давай. Но только сегодня. Больше я тебе этого не позволю. Поняла?
— Да, поняла.
Франс ушел, Лаура опустилась на кровать. Ее еще бил нервный озноб, когда в дверь постучала Долорес. Домоправительница стала торопливо собирать веши своего хозяина. Белый смокинг, черные брюки, черная шелковая рубашка, белый галстук-бабочка. Да, сегодня ее муж предстанет настоящим красавцем… Только он тебе не муж, напомнила себе Лара. Он враг.
— Сеньора… — вежливо начала Долорес и замерла, уставившись на безобразное лимонно-зеленое платье, лежащее поперек кровати.
— Я знаю. — Лаура вздохнула. — Но он заслужил.
Интересный будет вечерок, думала она, запирая за Долорес дверь. После того, как все закончится, сочтет ли он, что приз достоин затеянной им игры?
В половине восьмого Лаура встала перед зеркалом. Выглядела она жутко. За время пребывания в Испании Лаура уже успела покрыться легким золотистым загаром. Блестящая зеленая ткань платья превратила золотистый оттенок в ядовито-желтый.
